Мне кажется, что самое время написать про Мисиму.
А ведь после Юкио Мисимы прошло... три книги, как я решился написать. Сейчас я вообще читаю Элис Манро и я реально не понимаю, как мне в голову пришла такая идея? Я так не ошибался со времен Нила Геймана! *хотя, и у Геймана есть свои фанаты, думаю и у Манро есть свои*
Если честно, я считаю, что японскую литературу недооценивают. Я вообще страдаю японизацией мозга, так что это вполне нормально. Но когда я прочитал Дадзая, когда посчитал, сколько раз номинировали Мураками и Мисиму на Нобелевскую премию... я задаюсь одним простым вопросом теперь, а... Манро, Мондиано... нахер логику!
Многие мои знакомые в курсе, как я два года пытался достать Мисиму. Я просил англичанку в Новосиб купить мне "Исповедь маски", сестру просил... но, так как на моей полке так и не появилось этой книжки, можно догадаться, что я сдался и книгу прочитал в электронном виде. Я очень ждал этого момента. Очень-очень ждал (блин, Рубен! я теперь как ты буду писать, да?). И на каникулах я прочитал "Исповедь", скачал "Жажду любви"...
Эм...
Я вспоминаю, какой фурор произвела на меня "Исповедь "неполноценного" человека". Как меня штырило, как я был потрясен, как я спать не мог и не мог шевельнуться. И как с Мисимой все вышло скомкано. Я вначале боялся, что я не пойму его. Однако понял. ... однако понял.
Да, книга о гомосексуализме. Да, герой гей. Причем скрытый. Причем герой насилует свою природу. Но назвать книгу похабной у меня язык не поворачивается. Эти комментарии на озоне, что это мерзкая книга и автор удод просто несерьезны! Паланик просто псих, а Коэлье наванилиненное УГ, но ничего, люди хавают. Чем же вам не нравится литературное произведение?..
Я так говорю, потому что в случае с Палаником я читаю захватывающий экшен, который берет меня на понт, а когда читал Коэлье, я думал, что зашел на ванильный цитатник своей однокурсницы. В случае ж Юкио Мисимы мы имеем чистой воды литературное произведение, выражаясь аллегорией Акутогавы Рюноске, т.е. имеет литературную ценность. Смысл у книги есть, в этом и прикол. И он даже не в пидарастии, как вам будут пихать критики, литературоведы и эстеты.
Я уяснил для себя главный нюанс после прочтения, что Мисима был эпатажной личностью. Поэтому излишний пафос нужно уменьшить на 20%, прибавить четкости и полутонов, вот так, хорошо. Теперь смотри. У нас есть история человека, даже не, история поколения. Это своего рода потерянное поколение тоже, только другого рода. Мисима описывает военный период, 30ые-40ые годы. Япония еще явно не оправилась после свержения Сёгуната Токугавы, реставрация прошла, но что мы имеем? Япония готовится к войне со всем миром. Хотя нестабильная экономика, насаждение европейской и американской, изменение ценностей. Что-то не то стало с этим миром. Последние самураи. Настал ваш последний ход. Если вдуматься так, то... герой родился в крахе. Семья. Японская семья как институт у нас если не до конца разрушилась, но находится в редкостном дисбалансе. Уклады подорваны, мира нет. Из мальчишек делают солдатиков, а не самураев. Это, пожалуй, существенное различие. Будучи в коллективе, люди все равно остаются... катастрофически пустыми. Одинокими. Замкнутыми. Их мир весь концентрируется на паре квадратных метров. Нет перспективы. Нет смысла.
Эта книга о равнодушие людей, об одиночестве и отчаянье, на самом деле. И это важно. Важно, что человека не любили. О чувствах герой узнает из книжек. Растет он в книжках. И опирается он на самые низкие свои чувства, потому что они кричат в нем громче всего. Ужасное равнодушие давит. Неужели так всем пофиг! И ощущения, осадок героя, что он... ничтожество... это невыносимо.
На фоне этого развивается эдакая болезнь. Влечение, которое порочно. Влечение, которое спасает и дает какое-то утешение. Ведь герой бегал от него все действие. Не признавал этого. Ненормальность. Ничтожность...
Если честно, хочется очиститься после этой книги. Потому что в книге ты не живешь. Тебя затягивает душа человека. Автор становится сродни платью. Костюму. Ты его одеваешь и живешь с ним какое-то время. И это уже твоя вторая кожа. Он впустил тебя в свой мир. И это еще больше... вырывает мое сердце. Потому что мне доверяют самое сокровенное... свою... как бы так сказать... нет, не душу. Нет, не боль. А свое бремя. Вы поймите, для человека его влечение - это проблема. Это ненормально. Он не может себя самоидентифицировать. Он не может выйти на улицу с радужным флагом и петь Army of lovers с японским акцентом (вот же ж мерзость!). Для него скелет в шкафу - это скелет в шкафу. А не знамя. И... тот факт, что он делится, то что он доверяет... это действительно ИСПОВЕДЬ.
Мне сложно как-то анализировать книгу, потому что... я повторюсь, это была вторая кожа. И я был уверен, что просто разбираю свою собственную жизнь. Меня пугали эти ощущения. Этот анализ, эти мелочи. Эти ощущения. А точнее их отсутствие. Это через силу "надо" и "вот в следующий раз, если а, б, в и г собрать вместе, то... все будет нормально". Это все из моей жизни. Это моя собственная проблема. Я тоже до сих пор не могу найти своего места. И я сам ношу эту тяжелую маску из театра Кабуки, чтоб заглушить низкорослые позывы из реальной жизни. Ибо книжные миры, эти замки из ничего, они начинают рушиться под ветром современной жизни.
И, как не странно, книга мне дала покой. Я как пилигрим совершил свой поход в святая святых. Я видел свет. Я видел Бога. Мне все простили. Я снова способен жить.
Книга... мощная. Но не для всех. Тут нужно иметь, а точнее не иметь большое количество стоп-сигналов и моральных норм, коими я вот лично не обладаю уже. Меня потрясло. Но не так, как с Дадзаем.
Дадзай меня напугал точностью попадания в меня. Будто изобличили меня. Нашли. На чистую воду вывели. И дали надежду.
Мисима же успокоил. Дал понять, что я все это время обманывал себя, а где-то строил верные догадки. И подписал приговор.
В обоих случаях я спокоен. Я принимаю это. Так должно быть.
Я рад, что книга прочитана.
Я моряк, что разлюбил море.
Сильно.
И слишком холодно.
Ненавижу равнодушие. Ненавижу.