Between Friday and Saturday

На самом деле все это ужасно. Спать до 3. Наверное, у этого всего есть какой-то термин, да, у всего в этом чертовом мире есть термины, которые могут скомпоновать какую-то ситуацию, эмоции, действующие лица в одно единственное слово, при развороте которые мы якобы должны прочувствовать всю тяжесть данной упаковки. В такие минуты я очень жалею, что открываю коробки со словами. Ужас.

Ну, не суть. Я просыпался раза 3 за день. И опять проваливался в бред. Я не знаю, мне сны снились или что. Но я обрывками помню каких-то людей, какие-то дома. Я помню, что у меня были голубые волосы и мне все вокруг говорили, что краска уже почти смылась, лишь концы волос отдавали такой призрачной голубизной, как тени на веки. И я держал локон своих внезапно очень длинных волос в руках и смотрел, как в спиральку он закручивается. Сон был какой-то бытовой. Я помню, что все куда-то ходили только. Ну, и еще меня смутило воспоминание, что в спине у меня торчала вилка. Из спины. Большая такая. В другой раз мне снилось что-то... сложно выразить. Помню очень малое количество света. Помню красивую музыку. И то ли ходячее дерево, то ли еще что-то...

И вот я купался в этой пучине бессмыслия до 3 дня, пока, наконец, не заставил себя встать. По рассказам очевидцев, я успел даже встать, позавтракать и даже что-то еще сделать. Например, я писал Чеширу. Короче, бред какой-то.

А еще я понял, что я хочу провалиться. Куда-нибудь в другое место. Про-ва-лить-ся.

Как редко мне пишут.

Как я не люблю писать.

Черт, я реально не люблю больше писать.

Это грустно...

Пора завязывать с соплями (куплю капельки) и примусь за дело. А то что это я как лох?

Странный мне сон приснился. Он... до сих пор мне непонятен. Но я хочу написать о нем, потому что этот сон затронул меня до глубины души.

Начало, как всегда, я не помню. Возможно, мне снилось что-то другое, был какой-то переход.

А потом я оказался во дворе. Как бы его описать? Такой очень большой колодец, типичный дом в Питере. Дома старые, серые... травой все поросло. И то ли у меня карта была, то ли на стене рядом я смотрел. Но на карте красными кляксами были отмечены какие-то фигурки. И были подписи "Андрей 6 лет. Лена 7 лет. Оля 4 года" и так далее. И когда эти пятна начинали моргать, то во дворе появлялись дети. Они были очень маленькие, уставшие и с большими грустными глазами. Надо заметить, что во сне была осень или весна, все-таки трава, относительный штиль, сухая почва. А дети были закутаны по зимнему. Над их головами возвышались капюшоны, готовые вместить в себя две три их головки. Эти дети появлялись во дворе, согласно карте. Что-то начинали делать и... в конечном счете они... умирали. Кто-то падал от пулевого выстрела. Кто-то подрывался на мине. Кого-то заваливало... дети... от 4 до 11 лет. Меня это сильно поразило. А в конце было следующее... малыш, пола не разобрать, комок теплой одежде в руках держит почти деревянную буханочку хлеба. Она где-то погрызаная, где-то заплесневелая... и он идет и под нос себе читает стихотворение... то ли сам придумал его, то ли где-то выучил... я слов уже не помню, утром еще проснулся когда помнил. А сейчас забыл... там было что-то... мама болеет или голодает, или даже не так. Мама находится в каких-то сложных обстоятельствах, а вот я (малыш) несу ей буханочку хлеба. Я принесу ее маме, все будет хорошо. Сам еле двигается в этом одеянии. А потом он сел на камень или насыпь какую-то... устал, видимо. Появляются (на карте и на площадке) двое детей постарше. Лет 10-11. И петух. Огромный такой петух. Чтоб было понятно, петух с меня ростом, одет в человеческую одежду, больше стилизованную под славянский стиль традиционный, плюс в шапке ушанке. И Малыш им говорит, мол, он очень сильно устал, а вон там где-то его мама, и ей срочно нужно хлеба. Передайте ей его от меня. Это очень срочно. Дети эти чуть ли не плачут, берут этот хлеб. Уходят к какой-то двери, служащей выходом из двора... а малыш посидел-посидел, качнулся и упал на землю. Уже мертвый. Я во сне чувствовал, что меня сковывает нереальная боль. Хотелось бить кулаками землю. Кричать. Вопить. Орать. Бежать к этим детям, тормошить их... тяжело было это все.

А потом я проснулся.

Проснулся...