Between Friday and Saturday

Полдня сегодня сплю, так как не спал предыдущую ночь...

Зато закрыл сессию. С чем себя лично и поздравляю.

Сегодня Гендельф меня просто убил. Каким-то макаром, пока я собирал схему для симуляции, препод подсел ко мне и, как меня это всегда бесит,стал тупить в экран. Я не люблю, когда смотрят пристально на то, что я делаю... но я ж не могу ему сказать, что это его любопытство должно быть наказуемо. Ведь не могу?

В сотый раз я переписывал подписи к картинкам для лаб, когда он вдруг начал что-то говорить про... а! Даже не так, мы стали обсуждать футбол и Классик наш стал издеваться над фамилией бразильского футболиста Кака. Вот, поэтому мы с Гендельфом начали говорить про футболистов. Он высказал озабоченность, что футболисты вместе с нашим тренером по сборной зарабатывают больше него раз так в 100. Я почему-то ляпнул про Вокалойдов. Мол, что они скоро заменят всех музыкантов, надо и футболистов заменить. Минут пять мне пришлось объяснять ему, что нееет, не будет голограмма Леонтьева гастролировать. Никому не надо платить денег. Только если программисту, чтоб он поставил эту звезду на сцену. Чтоб она двигалась корректно. Ведь Вокалойду не нужно платить деньги за рекламу, за авторские права. Вокалойд явно не обидеться если в интернете будут пиратские копии его/ее распространятся. У Вокалойда не может быть любовной интриги. Куда не глянь, сплошные плюсы!

Ну, а потом мы стали выяснять, что я слушаю. И это было забавно.

- Ну, а ты что слушаешь помимо этих вокалойдов?

- Я не слушаю вокалойдов. Предпочитаю другую музыку.

- Например?

- Вы такое не будете слушать.

- Ну, слушай, всякая музыка же бывает. Нельзя ж просто так...

- Я блэкуху, допустим люблю. Блэк метал.

- Блэк?.. это что, черные играют?

- Не-а, скандинавы.

- А почему блэк тогда?

- Потому что Бог умер.

- То есть?

- Ну, про жуть всякую поют, про смерть, про Сатану, массовые убийства и оргии. Хорошая музыка.

- А... вот оно как. Блэк метал. И что, если ввести на ютубе "блэк метал", то он выдаст?

- Конечно, выдаст. Но там нужно тоже выбрать хорошую группу. Можно нарваться не на тру блэк метал.

- Не на тру?

- Ну, не настоящий. А слащавый.

- А это как?

- А там синтезаторы добавляются.

- Вот как! А в тру блэк метале...

- Там хорошо, если просто кассетный магнитофон, чтоб можно было записать ор в ванной.

- Интересно.

Это интересно доросло до таких размеров, что Гендельф попросил написать ему список групп, который я бы порекомендовал послушать на досуге. И можно даже включить туда тру блэк метал.

... твою мать!

Близится сессия. Нервы начинаю сдавать. Они похожи на зубы, убитые рахитом, полусгнившие. Можно засунуть внутрь пальцы и расшатать их до предела, вынуть наружу и посмотреть, как они ужасны... я про нервы говорю.

Ребята ушли. Теперь я лицом к лицу столкнулся с совершенно чужими мне людьми, с которыми раньше я общался вполне себе нормально. Теперь же меня они, мягко говоря, бесят. Хотя они не виноваты, самое что смешное. Просто у нас разные ценности. Просто ужас какой-то, как сильно изменился мир буквально за два-три года после моего рождения. Я не знаю, что такого другого в сознании этих людей, но тот факт, что для меня они с Луны свалившиеся - это очевидный факт! Я помню, что в прошлом универе народ был... добрее что ли? Мы были дружнее. Мы дорожили временем, проведенным вместе. Мы реально учились, старались, переживали друг за друга. Мы ждали преподов по два часа, когда они уходили, не оповестив нас. Мы всегда могли рассчитывать друг на друга. И хоть мы были все по уши в работе, ибо заочка - это такое... но во время сессии мы были самыми настоящими друзьями. Которым совсем чуток не хватало, чтоб мечта стала явью.

Тут же дело совсем в другом. И... это все не имеет значение. Все что я ценю, имеется в виду. Тут в цене что-то другое, что я просто не могу уловить! Мне сложно назвать людей в этом коллективе друзьями. Да и вместе я их не вижу. Была наша компания (она развалилась). Были корешки, но потом они разделились на пары, Игорь остался один, хотя его активная жизнь в рамках универа ему заменяет Женьку. Ну, а остальное...

Все же я не маленький мальчик и могу отличить дружеский укол от натурального хамства. Только вот спокойно я не могу с этим жить. Это грустно. Но я ничего не могу с этим поделать. Чешир прав, я научился за жизнь главной штуке, я научился любить себя. Я очень себя ценю, хотя нихера не значу, наверное, в этом мире. Ибо я у себя один. Другого юнита мне не прокачать. Поэтому я не могу принять такое отношение к себе. Я все-таки что-то для этих людей делаю. А они для меня...

Ну, что поделать. Я же гуманитарий! Вот какое у них отношение ко мне...

У бабушки катаракта на обоих глазах. Нужна операция...

Только не сейчас... Господи... что делать?

А теперь по поводу депресулек.

Я даже и не знаю, депрессия ли это, хандра ли. Просто нет настроение. Просто осень. И просто нечего делать. Хотя какая осень? Уже зима. Сегодня на улице было -28 градусов. По дороге из универа домой я успел замерзнуть и очень хотел впасть в спячку. Как же я не хочу завтра ехать на одну ленту физики. Кто бы знал...

Закончился почти ноябрь... а с ним закончились еще три человека. Уже на следующей недели в моем журнале старосты люди сдвинутся вверх, три фамилии покинут белые поля, а вместо Рыцаря первым я буду писать Чешира.

Вторую сессию закрыли не все. Невидимка, Рыцарь и мой брат.

- Как, даже твой брат? Сына, а ты ничего сделать не можешь? В деканат за них сходить, а?
- Понимаешь... декана-то у нас нет. Сделали все, что могли... да, они сами виноваты, но...

- Милый, мне так жаль...

Жаль... ей меня жаль.

Это была глупая затея, на самом деле. Привязываться к людям. Питер показал, как это дорого обходится. Но я не удержался. Сложно жить человеком моего типа. Особенно, когда у тебя так и не сложился круг друзей. Или я неправильно вижу ситуацию, то ли еще что... просто... в книжках моих детских у мальчишек и девчонок младшего школьного возраста (плюс/минус) всегда были друзья. Школьные, соседские, дворовые. Я родился поздно и сверстников у меня во дворе не было. А в школе не задалось у меня общение. Так что к 17, когда я уехал в СПб я уезжал совершенно никем не обремененный. Я по какому-то левому чувству ждал и верил, что я обрету вокруг себя друзей.

Но вначале не повезло с поступлением. Заочка, чертова заочка. Работа. Взрослые люди. Суровая жизнь. Одинокая комнатка. Все мои знакомые имели свой круг. У каждого была своя жизнь, в которую меня нельзя было впускать. Ну, а кто я? Без году неделю знакомы. Некоторые итак сделали для меня очень много. Я не могу никого ни в чем упрекнуть. Просто... я всегда хотел иметь опору под ногами. Друзья, самые настоящие. Мои друзья.

И... я так привязался к мальчишкам. Они стали моей жизнью. Так как другой у меня не было просто. Уже. В отличии от них, меня никто не ждал в другом городе. Мне не к кому было идти после учебы (кроме них). Меня никто никуда не звал. И я только к концу первого курса познакомился с человеком вне группы. Да, и то, наше общение проходит весьма и весьма дискретно. Я не совсем понимаю это... но не факт.

Я понимаю, что Рыцарь и Македонский лентяи. Два лодыря и ... я бы сказал... нам с Чеширом пришлось так сильно их пинать, что к концу месяца этого, мы оба были готовы взорваться. Столько сил вбухали... и все напрасно. Я верил, что хотя бы Рыцарь сможет сдать долги и он останется... но его как раз и отчислили первым.

Вчера математику завалили оставшиеся. Ну... и уже в понедельник уедет брат. Скорей всего тогда же на недели уедет и Рыцарь. И мы останемся с Чеширом вдвоем... два никому ненужных негативных человека, которые несут в окна других свет, за что их выкидывают из окон и выше.

Они говорят, что не забудут меня. Мне так когда-то уже говорили. Мне так часто говорили разнородные люди, какой я офигенный человек, что я мог бы давно упасть и забиться с высоты моего самомнения о себе. Однако где все эти люди? С каждым годом все меньше и меньше людей мне пишут. Практически никто уже из Питера меня не вспоминает. Ребята из АльфардЫ в этом году промолчали все дружно. Ну, понятное дело, что кто я для них, чтоб они мне писали?.. у всех своя жизнь... они ж не виноваты, что я к своим 21 не обзавелся жизнью. Так еще и в меня не верит человек, которого я любил больше всего на свете. Смеется она надо мной. Смеется... А у меня сердце проваливается и в кишках запутывается. А мне холодно. Будто в лед ада вмерз.

Я очень бы хотел собрать всех тех оставшихся, разбросанных по всей РФке людей, которые еще верят в меня, которые хотят меня видеть и слышать... очень бы хотел. Но с каждым днем я все меньше и меньше верю, что меня это спасет.

Нельзя привязываться к людям. Когда ты их приручишь, первым делом, они от тебя уйдут. И не вернутся.

- Ты... сволочь... обещай мне дать свой адрес! Я буду писать тебе. Слышишь, от руки я буду писать!
- Но, это ж устаревшая форма! Проще по интернету.

- Я не буду писать тебе туда. Больше никогда, слышишь! Я буду писать тебе письма. По 8 листов в письме. Буду тебе всякие мелочи присылать. Поздравлять с праздниками. А если тебя загребут в армию, то я буду писать тебе в часть. Ты понял меня?

- Понял, конечно же. Спасибо тебе...

Я достаю из шкафа конверты, что я готовил для Листопада, Паникерши, Солнца, Тим Минчина, Девочки Времени... они так мне и не ответили... никто...

- Почему ты так не веришь им, что они останутся твоими друзьями? Может быть они даже восстановятся и в следующем году будут учиться здесь же. Просто на год младше. Ты же знаешь, Сну, ты ж тоже учишься второй раз. Не надо грустить, они будут тебя помнить! Всегда!

- Мне такое когда-то давно говорили....

- Кто?

- Люди из прошлой жизни. Они сказали это... закрыли крышку и похоронили меня... тогда я и не знал, что такое смерть...

Нельзя привязываться к людям... нужно учиться. Нужно, мать его, столько сделать, а я становлюсь день ото дня тупее... боже. Нельзя привязываться к людям. Нельзя.

- Обещай мне...

- Что?

- Никогда не забывай меня. Вот что бы не случилось. Помни обо мне.

- ... ты тоже обещай мне кое-что.

- Я тоже не забуду тебя!

- Нет. Не грусти. Все будет хорошо.

Это не конец.

...

Все-таки стул разлетелся. Теперь и я не совсем уверен, смогу ли я закончить учебу.

В голове стало еще хуже... еще хуже.

Ускользает из рук красная нить. Как не старайся, а обматывать ее между указательным и большим пальцем ни на 3, ни на 4 перекрестных узла не поможет. Увы, жизнь не всегда поддается законам теоретической механики или сопротивления металла. Увы законы статики ирреальны в четырехмерном пространстве... а чтоб задать новый базис, пожалуй, нужно познать вечность и стать Богом. Бог есть самая бесчувственная субстанция, которая в рамках своего существа пытается найти и свое счастье. Слава тебе, высшая сила, мне не суждено познать вечность и мой разум, так уж сложилась, конечен. Иначе бы я остановил время, ввел систему в статическое положение и... что-нибудь исправил.

Пожалуй, да... у меня в университете так и не появилось друзей. У меня появилась семья. Весьма сомнительная и чем-то она мне напоминает опыт Рональда Лейнга. Но как-то... это была настоящая семья. Со своими социальными ролями. У нас были даже мама и папа, младшие дети, дядя с чертовых далей... и мы были индейцами с настоящими кличками клана политехнических достижений эволюции. Или же регрессии эволюции. Какая прелесть. А семья была тем местом, где можно было говорить. Где тебя выслушают и помогут.

Пожалуй, проблема началась во мне, перешла дальше, но... она заключается в том, что мы перестали делиться друг с дружкой. Перестали рассказывать о чем-то... животрепещущем. А все потому, что в сердце закралось подозрение... что возможно, возможно, тебя предадут. И твоя тайна будет напечатана на первой полосе самого популярного журнала, во всех интернет ресурсах будет твоя фотография и какой-нибудь дурацкий заголовок. Стоит ли после этого вообще появляться на глазах у очумевшей публики? Мне иногда начинается казаться, что все знают даже больше обо мне, чем я знаю сам... и это очень противно.

Я не утаиваю и никогда не утаивал, что в нормальных бы условиях никогда бы не стал общаться с 90% нашей группы. Потому что я был не готов к этому. Это было каким-то переступанием через себя. Необходимостью. Ведь на тот момент, на сентябрь 2013-ого года у меня был лишь один вариант - у меня были одни люди. И я не мог попросить их поменять. Не мог. Это нечестно. А сейчас я привык. Привык ужасно, что мне иногда кажется, когда я верчу во рту разноцветные слова, от радужно-желтых, до грязно-коричневых, что я вместе со всеми их скуриваю. И из рта моего валит зеленый ядовитый дым. "Будь собой, Снусмумрик Юксарсон!" А я не помню, как быть собой.

Я привык к своей семье, но сейчас я поддаюсь общему стадному чувству и я обязан написать. Семья рушится. Бесповоротно. Все идет, страшно сказать, очень быстро. И боюсь, это единственный верный вариант. Даже The Beatles однажды распались и их звезды постепенно закатывались в лунку. 1980. 2001...

Я чувствую, как я начинаю терять ребят. И все это чувствуют. Чешир чувствует, что отрывается Сэр Рыцарь. Ванилька чувствует, как мы с Чеширом исчезаем. Я не чувствую более Македонского. Не знаю уж про остальных. Разговора не было... но Рыцарь что-то там говорит, что это неправда, это наши очередные загоны и все будет хорошо... все будет хорошо?..

Осталась неделя до сдачи всех долгов. Через неделю их поведут на комиссию. "И доучишься лишь только ты!" - один я. Как всегда. Один я.

Самое страшное во всей этой ситуации даже не то, что мы скоро станем просто именами в записной книжке, что есть большая вероятность, что кого-то не будут называть на перекличке. А самое страшное, что половине уже пофиг. А другая половина к этому совершенно готова. А для меня... для меня самое страшное то, что я как бы и не против. "При нормальных условиях я бы не стал с ними общаться..." я ничего не теряю... не теряю же?

И только внутри сидит ноющее чувство, что нужно что-то делать. Дергать их за волосы, тащить на пары самостоятельно, тыкать им пальцем в учебник и прожевывать всю информацию. Даже если сам не совсем врубаешься в ТОЭ или моделирование.

Улыбайся. И дыши носом.

Стоит ли держаться за людей без которых можно обойтись?

...

Я не могу без них. Не могу.

We must stay together.

Как всегда, я беру свои счастливые билетики и загадываю желание... пожалуйста... сделайте что-нибудь сами к нам навстречу. За бегущим очень сложно бежать. Особенно, когда сердце может вот-вот остановиться. Пожалуйста.