Ускользает из рук красная нить. Как не старайся, а обматывать ее между указательным и большим пальцем ни на 3, ни на 4 перекрестных узла не поможет. Увы, жизнь не всегда поддается законам теоретической механики или сопротивления металла. Увы законы статики ирреальны в четырехмерном пространстве... а чтоб задать новый базис, пожалуй, нужно познать вечность и стать Богом. Бог есть самая бесчувственная субстанция, которая в рамках своего существа пытается найти и свое счастье. Слава тебе, высшая сила, мне не суждено познать вечность и мой разум, так уж сложилась, конечен. Иначе бы я остановил время, ввел систему в статическое положение и... что-нибудь исправил.
Пожалуй, да... у меня в университете так и не появилось друзей. У меня появилась семья. Весьма сомнительная и чем-то она мне напоминает опыт Рональда Лейнга. Но как-то... это была настоящая семья. Со своими социальными ролями. У нас были даже мама и папа, младшие дети, дядя с чертовых далей... и мы были индейцами с настоящими кличками клана политехнических достижений эволюции. Или же регрессии эволюции. Какая прелесть. А семья была тем местом, где можно было говорить. Где тебя выслушают и помогут.
Пожалуй, проблема началась во мне, перешла дальше, но... она заключается в том, что мы перестали делиться друг с дружкой. Перестали рассказывать о чем-то... животрепещущем. А все потому, что в сердце закралось подозрение... что возможно, возможно, тебя предадут. И твоя тайна будет напечатана на первой полосе самого популярного журнала, во всех интернет ресурсах будет твоя фотография и какой-нибудь дурацкий заголовок. Стоит ли после этого вообще появляться на глазах у очумевшей публики? Мне иногда начинается казаться, что все знают даже больше обо мне, чем я знаю сам... и это очень противно.
Я не утаиваю и никогда не утаивал, что в нормальных бы условиях никогда бы не стал общаться с 90% нашей группы. Потому что я был не готов к этому. Это было каким-то переступанием через себя. Необходимостью. Ведь на тот момент, на сентябрь 2013-ого года у меня был лишь один вариант - у меня были одни люди. И я не мог попросить их поменять. Не мог. Это нечестно. А сейчас я привык. Привык ужасно, что мне иногда кажется, когда я верчу во рту разноцветные слова, от радужно-желтых, до грязно-коричневых, что я вместе со всеми их скуриваю. И из рта моего валит зеленый ядовитый дым. "Будь собой, Снусмумрик Юксарсон!" А я не помню, как быть собой.
Я привык к своей семье, но сейчас я поддаюсь общему стадному чувству и я обязан написать. Семья рушится. Бесповоротно. Все идет, страшно сказать, очень быстро. И боюсь, это единственный верный вариант. Даже The Beatles однажды распались и их звезды постепенно закатывались в лунку. 1980. 2001...
Я чувствую, как я начинаю терять ребят. И все это чувствуют. Чешир чувствует, что отрывается Сэр Рыцарь. Ванилька чувствует, как мы с Чеширом исчезаем. Я не чувствую более Македонского. Не знаю уж про остальных. Разговора не было... но Рыцарь что-то там говорит, что это неправда, это наши очередные загоны и все будет хорошо... все будет хорошо?..
Осталась неделя до сдачи всех долгов. Через неделю их поведут на комиссию. "И доучишься лишь только ты!" - один я. Как всегда. Один я.
Самое страшное во всей этой ситуации даже не то, что мы скоро станем просто именами в записной книжке, что есть большая вероятность, что кого-то не будут называть на перекличке. А самое страшное, что половине уже пофиг. А другая половина к этому совершенно готова. А для меня... для меня самое страшное то, что я как бы и не против. "При нормальных условиях я бы не стал с ними общаться..." я ничего не теряю... не теряю же?
И только внутри сидит ноющее чувство, что нужно что-то делать. Дергать их за волосы, тащить на пары самостоятельно, тыкать им пальцем в учебник и прожевывать всю информацию. Даже если сам не совсем врубаешься в ТОЭ или моделирование.
Улыбайся. И дыши носом.
Стоит ли держаться за людей без которых можно обойтись?
...
Я не могу без них. Не могу.
We must stay together.
Как всегда, я беру свои счастливые билетики и загадываю желание... пожалуйста... сделайте что-нибудь сами к нам навстречу. За бегущим очень сложно бежать. Особенно, когда сердце может вот-вот остановиться. Пожалуйста.
