Between Friday and Saturday

А теперь по поводу депресулек.

Я даже и не знаю, депрессия ли это, хандра ли. Просто нет настроение. Просто осень. И просто нечего делать. Хотя какая осень? Уже зима. Сегодня на улице было -28 градусов. По дороге из универа домой я успел замерзнуть и очень хотел впасть в спячку. Как же я не хочу завтра ехать на одну ленту физики. Кто бы знал...

Закончился почти ноябрь... а с ним закончились еще три человека. Уже на следующей недели в моем журнале старосты люди сдвинутся вверх, три фамилии покинут белые поля, а вместо Рыцаря первым я буду писать Чешира.

Вторую сессию закрыли не все. Невидимка, Рыцарь и мой брат.

- Как, даже твой брат? Сына, а ты ничего сделать не можешь? В деканат за них сходить, а?
- Понимаешь... декана-то у нас нет. Сделали все, что могли... да, они сами виноваты, но...

- Милый, мне так жаль...

Жаль... ей меня жаль.

Это была глупая затея, на самом деле. Привязываться к людям. Питер показал, как это дорого обходится. Но я не удержался. Сложно жить человеком моего типа. Особенно, когда у тебя так и не сложился круг друзей. Или я неправильно вижу ситуацию, то ли еще что... просто... в книжках моих детских у мальчишек и девчонок младшего школьного возраста (плюс/минус) всегда были друзья. Школьные, соседские, дворовые. Я родился поздно и сверстников у меня во дворе не было. А в школе не задалось у меня общение. Так что к 17, когда я уехал в СПб я уезжал совершенно никем не обремененный. Я по какому-то левому чувству ждал и верил, что я обрету вокруг себя друзей.

Но вначале не повезло с поступлением. Заочка, чертова заочка. Работа. Взрослые люди. Суровая жизнь. Одинокая комнатка. Все мои знакомые имели свой круг. У каждого была своя жизнь, в которую меня нельзя было впускать. Ну, а кто я? Без году неделю знакомы. Некоторые итак сделали для меня очень много. Я не могу никого ни в чем упрекнуть. Просто... я всегда хотел иметь опору под ногами. Друзья, самые настоящие. Мои друзья.

И... я так привязался к мальчишкам. Они стали моей жизнью. Так как другой у меня не было просто. Уже. В отличии от них, меня никто не ждал в другом городе. Мне не к кому было идти после учебы (кроме них). Меня никто никуда не звал. И я только к концу первого курса познакомился с человеком вне группы. Да, и то, наше общение проходит весьма и весьма дискретно. Я не совсем понимаю это... но не факт.

Я понимаю, что Рыцарь и Македонский лентяи. Два лодыря и ... я бы сказал... нам с Чеширом пришлось так сильно их пинать, что к концу месяца этого, мы оба были готовы взорваться. Столько сил вбухали... и все напрасно. Я верил, что хотя бы Рыцарь сможет сдать долги и он останется... но его как раз и отчислили первым.

Вчера математику завалили оставшиеся. Ну... и уже в понедельник уедет брат. Скорей всего тогда же на недели уедет и Рыцарь. И мы останемся с Чеширом вдвоем... два никому ненужных негативных человека, которые несут в окна других свет, за что их выкидывают из окон и выше.

Они говорят, что не забудут меня. Мне так когда-то уже говорили. Мне так часто говорили разнородные люди, какой я офигенный человек, что я мог бы давно упасть и забиться с высоты моего самомнения о себе. Однако где все эти люди? С каждым годом все меньше и меньше людей мне пишут. Практически никто уже из Питера меня не вспоминает. Ребята из АльфардЫ в этом году промолчали все дружно. Ну, понятное дело, что кто я для них, чтоб они мне писали?.. у всех своя жизнь... они ж не виноваты, что я к своим 21 не обзавелся жизнью. Так еще и в меня не верит человек, которого я любил больше всего на свете. Смеется она надо мной. Смеется... А у меня сердце проваливается и в кишках запутывается. А мне холодно. Будто в лед ада вмерз.

Я очень бы хотел собрать всех тех оставшихся, разбросанных по всей РФке людей, которые еще верят в меня, которые хотят меня видеть и слышать... очень бы хотел. Но с каждым днем я все меньше и меньше верю, что меня это спасет.

Нельзя привязываться к людям. Когда ты их приручишь, первым делом, они от тебя уйдут. И не вернутся.

- Ты... сволочь... обещай мне дать свой адрес! Я буду писать тебе. Слышишь, от руки я буду писать!
- Но, это ж устаревшая форма! Проще по интернету.

- Я не буду писать тебе туда. Больше никогда, слышишь! Я буду писать тебе письма. По 8 листов в письме. Буду тебе всякие мелочи присылать. Поздравлять с праздниками. А если тебя загребут в армию, то я буду писать тебе в часть. Ты понял меня?

- Понял, конечно же. Спасибо тебе...

Я достаю из шкафа конверты, что я готовил для Листопада, Паникерши, Солнца, Тим Минчина, Девочки Времени... они так мне и не ответили... никто...

- Почему ты так не веришь им, что они останутся твоими друзьями? Может быть они даже восстановятся и в следующем году будут учиться здесь же. Просто на год младше. Ты же знаешь, Сну, ты ж тоже учишься второй раз. Не надо грустить, они будут тебя помнить! Всегда!

- Мне такое когда-то давно говорили....

- Кто?

- Люди из прошлой жизни. Они сказали это... закрыли крышку и похоронили меня... тогда я и не знал, что такое смерть...

Нельзя привязываться к людям... нужно учиться. Нужно, мать его, столько сделать, а я становлюсь день ото дня тупее... боже. Нельзя привязываться к людям. Нельзя.

- Обещай мне...

- Что?

- Никогда не забывай меня. Вот что бы не случилось. Помни обо мне.

- ... ты тоже обещай мне кое-что.

- Я тоже не забуду тебя!

- Нет. Не грусти. Все будет хорошо.

Это не конец.

...

Все-таки стул разлетелся. Теперь и я не совсем уверен, смогу ли я закончить учебу.

В голове стало еще хуже... еще хуже.