"В последнее время мой сон оставляет желать лучшего. Мне очень сложно уснуть. Даже будучи полумертвым от недосыпа, я вряд ли смогу уснуть, если за стенкой работает телевизор или скребется кот. Поэтому каждый раз, когда я выключаю комп, или ставлю книгу обратно на полку, или убираю тетради по термеху, сопромату в ящик, я каждый раз ложусь на чесучую кровать и каждый раз думаю одно и тоже"
Из всех способов расстаться с нуднейшим жизнеописанием, я бы предпочел выходить в окно. Во-первых, звучит очень даже поэтично - выйти в окно. Даже и намека нет на суицид, если разбирать лексически данное словосочетание. А, во-вторых, как же иначе? У таблеток большая погрешность, да и убивают они долго. Раз сто успеют вызвать медиков. Вешаться... ну, я пробовал, у нас дома люстры не выдерживают. Топиться тут не вариант, а поджег... мне кажется, тут я струшу. Есть много других способов, даже оригинальных, даже нелепых. Но я предпочитаю выйти в окно. А лучше всего - прыгнуть с крыши. Причем нужно падать наверняка. С этажа какого-нибудь 16, целясь на какой-нибудь козырек или на оградку. Чтоб раз - и все.
Каждый раз я представляю себя на крыше эдакого дома. Плоская крыша. Не такая, которую ребенком я рисовал. Она прямая. Серая. С какими-то трубами и антеннами. А в детстве все как было? Нарисуешь на квадратике треугольничик, раскрасишь его красным. Это дом. Красная должна быть крыша. Красная! Из черепицы! А не плоская. Серая. С непонятными трубами.
Я всегда думаю о правильных и неправильных крышах, сидя на одной из бледно-голубых балок. Впереди мутное небо, облитое водой и бледно-желтой краской. Внизу, под линией горизонта торчат редкие голые ветки, напоминающую щетину. Вокруг, по всей розе ветров раскинуты другие коробки. В отдельных окнах еще не потушили свет. Или уже не потушили свет. Между домами натянута сетка кабелей. По ним бежит ток. Слышно, как жужжат разъяренные электроны.
Я дую на замерзшие руки. Растираю их. Хотя какой смысл, скоро все равно я...
- Ой, извините... эта крыша занята. А я и не знала...
Горло находит рука страха. Ее пальцы зажимают дыхательные каналы. Дышать больше нечем. В голове вертится смутная мысль, что миссия провалилась, нашли и рассекретили тебя лучшие криптографы семьи. Голова медленно поворачивается, глаза ищут линию, с которой доносился этот голос.
- Эм?..
- Ну, крыша-крыша. Занята же крыша, верно? Вы ж прыгать собираетесь, верно?
- Верно... а вы...?
"А вы" звучит решительно и уверено. Этот голос слов на ветер не бросает. Линии действия сходятся на маленьком силуэте. Нахорохорившаяся, словно воробей, у лестницы стоит девчонка в темной куртке (расстегнута). Лицо круглое (на щечках ямочки), волосы русые (концы вьются), глаза голубые (большие, потухшие), рот приоткрыт (дрожит на ветру). Пальцы левой руки сплелись с пальцами правой, растирают небольшие стержни, чтобы не передумать. Нервничает.
- Я?
Она оглядывается, будто пытается найти кого-нибудь, кто подскажет ей ответ на сей интригующий вопрос. Но вот она уже сама все вспоминает и вскидывает руки (вот-вот полетит).
- Я летать учусь. Давно искала хорошую старт-площадку. Ну, и тут дома как раз подходящие, высокие. Жаль что таких мало.
В данной локации таких домов в 9 этажей всего три.
- Вы не подумайте, этот дом самый дальний, я его и не рассматривала в качестве... в нужном качестве. Просто дверь первого дома прочно закрыта, ни одни жилец мне не открыл. У второго дома вход на крышу закрыт...
- 237.
- Что 237 ?
- Код от первого дома...
- А, да?
Она как-то тяжело улыбается. Ей явно не нравится, что ее логически выстроенную концепцию сегодняшнего вечера так грубо нарушили, так еще и в мелочах не дают спокойствия!
- Понятно... это и хорошо! Значит... значит...
- Постойте.
- А?
- Но ведь до него еще идти и идти.
- Да, пока спустишь, пока поднимешься...
- Это целых минут десять.
- Я не такая уж и медленная.
- Пока вы будете спускаться, я как раз успею совершить свое намерение.
- Вы молодец.
- Спасибо, но! Сбегутся люди со всех домов. Вас просто не пропустят в дом. Снесет потоком людей.
- И не факт, что крыша будет открыта...
- Да, а здесь уже будут стоять менты и вход...
- Ммм... вы правы.
Она садится на корточки. Задумчиво смотрит сквозь небо в ничто.
- Здесь не так долго лететь, на самом деле. Мне хватит пары секунд. Тем более крыша большая... если вам страшно, то я могу даже взять вас за руку.
- Помилуйте! Хотя бы ваших друзей и родителей. Органы затаскают их по кабинетам, выясняя, почему эти двое полетели с крыши! В моей записке нет ни слова про вас, как думаю, и вы не могли себе представить сей поворот. И уж тем более ваши друзья и родственники никогда не видели нас вместе. Следствие сломает последние извилины своего мозга.
- Да... это как-то... не очень получается...
- Может спустимся вниз, но... иным путем?
Я не совсем понимаю о чем она? Она встает, показывает мне маленькой ручкой на выход.
- Спустимся вниз и вы расскажете, почему вы задумали сей рискованный шаг. Вы ж никогда раньше не обсуждали его с родными и близкими за чашечкой чая?
- Возможно... я говори об этом...
- Но точно не за чаем. Пойдемте. А я вам расскажу немного о себе...
Ее звали Карой. Очень странное прозвище для девочки с именем Алиса. От нее пахло весной и цветами. Она сказала, что это какие-то там французские духи, не помню как они там называются... она была совсем крошечной. Ее могло сорвать в любой момент ветром и унести на Вишневую улицу. Она часто дергала себя за левую сережку,состоящую из 4 или 5 сфер. Она постоянно оглядывалась, будто опасалась, что кто-то ее здесь увидит. Она постоянно щурилась, видимо забыла свои очки. Она постоянно дергала футболку, пыталась натянуть ее как можно ниже. А еще она неплохо разбиралась в серийных убийцах, классическом роке 70ых, японской литературе начала ХХ века.
- Просто так получилось.
- И у меня просто так получилось.
Ей нравился черный чай с душистыми травами. Она заливала в кружку 3-4 ложки сахара и ждала, пока он остынет. Она забыла про свой сотовый телефон, на который уже полчаса, стало быть, названивали с различной частотой от 4 до 8 телефонов.
Естественно, она была по собственному мнению несчастна.
С ней было катастрофически хорошо.
И из-за нее хотелось жить.
Естественно, когда ты находишь что-то одно, то сразу видишь недостатки в другом. Быть стопроцентно счастливым невозможно. Это мгновенная величина. Со временем она изменяется.
Но находясь рядом с ней... мне было хорошо. Она была только моей и больше ничьей. Балансирующая на лезвии жизни и смерти. От моего слова мог зависеть исход этой встречи.
Мы пили чай, гуляли по городу, забрели в кино.
Мы говорили, смеялись, держались за руку.
Набережная. Центральная площадь. Опять эта крыша.
Уже была ночь. Небо дырявили 3 звезды. Под ногами проезжали машины. Какие-то черные группы людей проходили, ссутулившись. А мы смотрели в никуда.
- Тебя, наверное, потеряли.
- Нет. Я так не думаю.
- Хорошо тебе. А то я смотрю, у меня 18 пропущенных вызовов! Мама, бабушка! Ужасно...
- Пожалуй.
- А что ты так загрустил?
- Да, нет... ничего.
- Ну, я же вижу. Что-то не так в твоих глазах.
А в ее все нормально. Кто-то потер камень о кремний. И там вновь заискрилось. Вновь заблестело.
- Я тебя не брошу.
- Я знаю.
- Давай пойдем к тебе домой. Посмотрим телик, выпьем вредоносную колу, а потом...
- Нет, не получится.
- Почему же?
Я смотрю на нее с тоской и болью.
- Потому что ты только часть моего воображения. Тебя нет. Как нет ничего в этом мире более. Стоит мне спуститься с тобой в мой несуществующий дом, как я поверю в эту иллюзию. И уже на следующее утро проснусь, разбитый и никчемный. Один совсем... один...
Она приподнимается, пятится назад и исчезает. Именно исчезает. Будто ее поместили в фотошопе, выделили и постепенно стали уменьшать яркость. Пока она совсем не исчезла.
Я еще сижу какое-то время один под холодным выдуманным небом. Грею руки, потирая их, дыша на них.
А потом я поднимаюсь, подхожу к краю неизбежности. И проваливаюсь в свой сон. Который меня телепортирует в другой день...
