Between Friday and Saturday

Сегодня напряжение достигло своей критической точки...

Универ бесит. Однокурсники бесят. Одиночество бесит. Отсутствие выхода творчеству тоже бесит! Бесит, что нам не дают развиваться, а вместо этого пихают на какие-то скудные мероприятия для сбора податей на кафедру. Господи, почему именно я?

Я очень устал уже от этого всего...

Всю осень пытался вытащить Рыцаря и Македонского учиться, но они отвалились. Все прошло даром. Сил нет, а нужно еще много чего решить. Нужно как-то продолжать жить, читать книги, учить японский и жить завтрашним днем, который не факт что настанет.

- Послушай, хватит уже ворчать на меня. Я верно собрал руки, видишь, это не моя вина. Извинись.

- С чего это вдруг? Я ничего такого не говорил.

- Пять минут назад ты меня этими долбанными руками попрекал и нылся. А теперь, когда мы выяснили, что ноги мы собрали неверно...

- Вы собрали...

- Может хоть извинишься? Я...

- Да, блин, не наезжал я на тебя! Вы, гуманитарии, все такие. Вечно все придумаете за других...

Вот и идите лесом, раз такие умные.

О, Боги.. куда бы закинуть своё тяжелое тело, чтоб меня не гнали, чтоб не ставили различий? Я всегда чужой... я чувствую, как медленно умирает во мне чувство прекрасного. И чувство гордости. Я превращаюсь в животное... и смех мой становится более похож на смех психически нездорового человека...

Как же это все надоело...

А теперь по поводу депресулек.

Я даже и не знаю, депрессия ли это, хандра ли. Просто нет настроение. Просто осень. И просто нечего делать. Хотя какая осень? Уже зима. Сегодня на улице было -28 градусов. По дороге из универа домой я успел замерзнуть и очень хотел впасть в спячку. Как же я не хочу завтра ехать на одну ленту физики. Кто бы знал...

Закончился почти ноябрь... а с ним закончились еще три человека. Уже на следующей недели в моем журнале старосты люди сдвинутся вверх, три фамилии покинут белые поля, а вместо Рыцаря первым я буду писать Чешира.

Вторую сессию закрыли не все. Невидимка, Рыцарь и мой брат.

- Как, даже твой брат? Сына, а ты ничего сделать не можешь? В деканат за них сходить, а?
- Понимаешь... декана-то у нас нет. Сделали все, что могли... да, они сами виноваты, но...

- Милый, мне так жаль...

Жаль... ей меня жаль.

Это была глупая затея, на самом деле. Привязываться к людям. Питер показал, как это дорого обходится. Но я не удержался. Сложно жить человеком моего типа. Особенно, когда у тебя так и не сложился круг друзей. Или я неправильно вижу ситуацию, то ли еще что... просто... в книжках моих детских у мальчишек и девчонок младшего школьного возраста (плюс/минус) всегда были друзья. Школьные, соседские, дворовые. Я родился поздно и сверстников у меня во дворе не было. А в школе не задалось у меня общение. Так что к 17, когда я уехал в СПб я уезжал совершенно никем не обремененный. Я по какому-то левому чувству ждал и верил, что я обрету вокруг себя друзей.

Но вначале не повезло с поступлением. Заочка, чертова заочка. Работа. Взрослые люди. Суровая жизнь. Одинокая комнатка. Все мои знакомые имели свой круг. У каждого была своя жизнь, в которую меня нельзя было впускать. Ну, а кто я? Без году неделю знакомы. Некоторые итак сделали для меня очень много. Я не могу никого ни в чем упрекнуть. Просто... я всегда хотел иметь опору под ногами. Друзья, самые настоящие. Мои друзья.

И... я так привязался к мальчишкам. Они стали моей жизнью. Так как другой у меня не было просто. Уже. В отличии от них, меня никто не ждал в другом городе. Мне не к кому было идти после учебы (кроме них). Меня никто никуда не звал. И я только к концу первого курса познакомился с человеком вне группы. Да, и то, наше общение проходит весьма и весьма дискретно. Я не совсем понимаю это... но не факт.

Я понимаю, что Рыцарь и Македонский лентяи. Два лодыря и ... я бы сказал... нам с Чеширом пришлось так сильно их пинать, что к концу месяца этого, мы оба были готовы взорваться. Столько сил вбухали... и все напрасно. Я верил, что хотя бы Рыцарь сможет сдать долги и он останется... но его как раз и отчислили первым.

Вчера математику завалили оставшиеся. Ну... и уже в понедельник уедет брат. Скорей всего тогда же на недели уедет и Рыцарь. И мы останемся с Чеширом вдвоем... два никому ненужных негативных человека, которые несут в окна других свет, за что их выкидывают из окон и выше.

Они говорят, что не забудут меня. Мне так когда-то уже говорили. Мне так часто говорили разнородные люди, какой я офигенный человек, что я мог бы давно упасть и забиться с высоты моего самомнения о себе. Однако где все эти люди? С каждым годом все меньше и меньше людей мне пишут. Практически никто уже из Питера меня не вспоминает. Ребята из АльфардЫ в этом году промолчали все дружно. Ну, понятное дело, что кто я для них, чтоб они мне писали?.. у всех своя жизнь... они ж не виноваты, что я к своим 21 не обзавелся жизнью. Так еще и в меня не верит человек, которого я любил больше всего на свете. Смеется она надо мной. Смеется... А у меня сердце проваливается и в кишках запутывается. А мне холодно. Будто в лед ада вмерз.

Я очень бы хотел собрать всех тех оставшихся, разбросанных по всей РФке людей, которые еще верят в меня, которые хотят меня видеть и слышать... очень бы хотел. Но с каждым днем я все меньше и меньше верю, что меня это спасет.

Нельзя привязываться к людям. Когда ты их приручишь, первым делом, они от тебя уйдут. И не вернутся.

- Ты... сволочь... обещай мне дать свой адрес! Я буду писать тебе. Слышишь, от руки я буду писать!
- Но, это ж устаревшая форма! Проще по интернету.

- Я не буду писать тебе туда. Больше никогда, слышишь! Я буду писать тебе письма. По 8 листов в письме. Буду тебе всякие мелочи присылать. Поздравлять с праздниками. А если тебя загребут в армию, то я буду писать тебе в часть. Ты понял меня?

- Понял, конечно же. Спасибо тебе...

Я достаю из шкафа конверты, что я готовил для Листопада, Паникерши, Солнца, Тим Минчина, Девочки Времени... они так мне и не ответили... никто...

- Почему ты так не веришь им, что они останутся твоими друзьями? Может быть они даже восстановятся и в следующем году будут учиться здесь же. Просто на год младше. Ты же знаешь, Сну, ты ж тоже учишься второй раз. Не надо грустить, они будут тебя помнить! Всегда!

- Мне такое когда-то давно говорили....

- Кто?

- Люди из прошлой жизни. Они сказали это... закрыли крышку и похоронили меня... тогда я и не знал, что такое смерть...

Нельзя привязываться к людям... нужно учиться. Нужно, мать его, столько сделать, а я становлюсь день ото дня тупее... боже. Нельзя привязываться к людям. Нельзя.

- Обещай мне...

- Что?

- Никогда не забывай меня. Вот что бы не случилось. Помни обо мне.

- ... ты тоже обещай мне кое-что.

- Я тоже не забуду тебя!

- Нет. Не грусти. Все будет хорошо.

Это не конец.

...

Все-таки стул разлетелся. Теперь и я не совсем уверен, смогу ли я закончить учебу.

В голове стало еще хуже... еще хуже.

Я, честно, больше всего не люблю на неделе четверг. Это выходной день у нас... и вот я в четверг ничего не могу делать. Не получается. Просыпаюсь поздно, ленюсь большую часть времени. А когда подходит время действовать, возникают непредвиденные планы. Вчера у меня была очень четкая картинка того, что я буду делать. Но вечером позвонила мама... и мы идем в театр!

Тут главное сделать вид, что ты по-о-о-о-омнил про этот театр.

В детстве мне очень нравился балет, я помню. Особенно музыка. Я редко куда ходил, может по этой причине я и не стал театраломаном. Ну... я могу сходить, мне даже может понравится что-то. Я люблю эту культуру. Но я не могу сказать, что я фанат. Любитель с натяжкой.

Поэтому мамина мания скупить билеты в театр и огалачивать их - мне не нравится. Я хотел бы сходить на Игрока Достоевского. Но его уже не показывают. Одни комедии идут.

Поэтому я был уверен, что иду на какую-то очередную матерную комедию (что-то зачистили маты у нас в театре), а оказалось нет.

Хотя в зале и поднимался периодически хохот. Мы ехали с мамой отдельно. Поэтому она сидела в партере, а так как она пнула своего хохолка, чтоб он меня довез (зачем тебе, сына, в автобусе ехать?), я опоздал и стоял на балконе. 2 часа... и долгое время мое сердце ныло о Рыцаре и о Брате моем. А потом я понял, что я просматриваю что-то очень интересное, но поставленное так постмодерно, что я начинаю терять суть.

Я приехал домой и врубил фильм: "С любимыми не расставайтесь". 1979 года фильм. И вот он меня сейчас так сильно тронул, что... мне как-то не по себе. Это своего рода... когда у тебя царапина, а ты ее расковыряешь до серьезной раны.

Фильм повествует о жизни двух молодых людей, парня и девушки, которые разводятся. Причем оба друг друга любят, но по своей глупости, по воле чувств своих, они расстаются. Ибо гордость, все дела... вначале показывают бракоразводные процессы других семей. Одних бьют. Мужья пьют. Кто-то встречает старую любовь. А у кого-то мама... и вот эти двое так сильно заигрываться начинают в свою игру, что героиня попадает в конечном счете в больницу... и там они уже и встречаются вновь...

Я не умею писать про фильмы...

Скажу одно, катастрофически грустно. Обнимаю пустоту вокруг себя... и ору на нее, чтоб она материализовалась в кого-нибудь, кого можно любить и кого никогда не придется оставлять одного...

Тишина угнетает, что аж зубы сводит.

Какие мы все-таки дураки.

Цикл... цикл... цикл...

Если моя жизнь цикл, то... стало быть... в декабре. Да, в декабре должна случиться очередная ересь, типа "ты, сынок, дебил, а давай ты уедешь на Марс и будешь добывать там редкие породы железа мне на вставную челюсть, а?". Просто в конце 12 года мать мою склинило. Вдруг и в этот раз будет так? Или же ждать следующего года? Ну. это будет уже слишком экстремально. Я как всегда не помню, что чувствовал тогда. Я так хотел забыть, что начинаю забывать реально все, что было "до". При этом мне говорят, что до конца я старый не умер. И все можно воскресить. Как я помню, это заканчивается слишком плохо. Плохо... я думал, что интуиция живет в животе. Поэтому искал все ответы и прогнозы внизу. Хотя моя интуиция все же в голове. И она говорит только тогда, когда ей вздумается. Просто так... чтобы поставить свое внушительное ですよ。На заказ она не работает и шлет меня лесом. А внизу живет страх. Вот и сейчас я не знаю, у меня предчувствие плохое? Или мне просто по-человечески страшно?

Я отбрехался от матери до 6 декабря. У меня есть какие-то шансы ближайшие выходные подышать. Но есть все шанс задохнуться. Я терпеть не могу подбирать слова. Слова в своем личном пространстве. Слова, которые терзают меня до глубины души. Слова, которые мне приходится говорить, чтоб никого не задеть. Ибо я слишком не хочу обижать людей. А в конечном счете все выходит так, что я являюсь главным создателем, идейным вдохновителем, сценаристом и режиссером всего этого действия! Наша семья разрушилась... семья? Минуточку-минуточку. Этот термин был дан не мной. Да, я давал всем в группе имя. Да, я придумывал какие-то жалкие подобия традиций и поводов быть вместе, потому что в первую очередь я, эгоистичная скотина, очень нуждался в людях рядом!.. но я никого кроме моего брата в семью не приглашал. И я никого не звал в себя. Никого. Я был вначале слишком поражен несоответствию того, с чем я раньше имел дело и что мне дано. Да, я не скрою. Я до сих пор не нахожу себе место. Я уже писал ранее, я автор. Я не персонаж на этой по крайней мере мини-сценке. Хотя я и имею в отличии от автора какие-то чувства, эмоции и действия. Но при этом еще я и повествую. Такие дела.

Не скрою. Мне явно было бы лучше в своей голове. Но это не вариант. Это все междометия и громкие слова. Я не смогу уйти в себя, даже если очень захочу. Я просто уже не помню, как это. Вот метаться в себе, это я могу. И жить напрасными мечтами и надеждами - это все ко мне, обращайтесь.

Но до сего момента у меня было представление о реальности. Что есть мир, в котором я живу и есть люди, которые меня в нем держат. Однако с сего момента ... я уже ни в чем не уверен. Какой бы я эмоциональный не был... я все же очень люблю людей рядом. Хотя они не мои (и жизнь эта чужая... да-да-да). Я им что-то напридумывал, поверил в это... и как-то живу с этим (весьма неплохо, хочу сказать). Но тут есть нюанс. Сейчас все это разлетиться к чертовой бабушке!

Не хочу как всегда никого обидеть. Если обидел... ну, что ж... вы тоже меня все выбесили, пацаны...

Но... я не буду писать про Ванильку...я его вообще за друга никогда не считал. Но после множеств ратаций, вас всегда было трое: Чешир, Рыцарь и Македонский. Македонский - мой брат, мое солнце, самое непонятное существо на планете, к коему питаю очень теплые и нелогичные чувства. Рыцарь - это друг, которого я ждал в детстве, с которым хотелось вырасти и навсегда остаться на ты. Чешир - это просто нереально похожий человек в мыслях, суждениях, образах и ощущениях со мной, чьи категории и понятия взяты из одной со мной жизни. Короче, мы два изотопа. Мы вчетвером являлись ножками для стула. Скажем так. Я поверил в идею семьи (хотя, семья Менсона провалилась, хочу вам сказать...). Не знаю про брата, но Рыцарь тоже в это дело поверил... но в семье ж бывают трудности. Как в моей настоящей. Мама живет отдельно, отец - алкоголик, бабушку донимают другие бабушка и дедушка. Мы все какие-то агрессивные, на самом деле. Но... мы семья. И мы друг друга можем понять и простить. Вот бабушка... сколько лет отец пьет... сколько лет он ворует у нее деньги. Вот сколько лет идет этот беспредел? Но она ж его не кидает. Она все равно... беспокоится о нем...

А вот в семье...

Стул не может стоять на трех ножках. Ну, ладно... шатается, но может. На двух уже нет. Не знаю, как брат и как Рыцарь, но наши с Чеширом ощущения таковы, что он перестал чувствовать Рыцаря, а я своего брата. Вот даже вижу этого мальчиша-кибальчиша, но не чувствую я в нем... как бы сказать... связи не чувствую. Да. точно, он далеко. Ушел. А от Чешира ушел Рыцарь. И вот наш стул шатается. И мы, четыре идиота, вместо того, чтоб собраться вместе и стать вновь крепче и сильнее... мы начинаем долмывать стул. Я сам хорош. Надо было не ныть всю осень с листвой, надо было собрать этих олухов и все обсудить. Но то один в Аче, то другой спит, а третий не видит смысла. Я начал сегодня... ибо Рыцарь-таки дошел до Чешира...

В уши мне бьет секундная стрелка на кварцевых часах. Я ненавижу часы. Но теперь я их ношу. И чувствую, как защелка тянет больно мои волосы. Я чувствую себя одним в этом мире. По моим ощущениям стул с четырьмя ножками взорвался. И все они разлетелись в разные стороны. На меня давит упавшее сидение. Неважно.

Один упрекнул меня в том, что порчу все я, что я всем сливаю всех, что я источник зла.

Другой сказал, что я просто ничего не понимаю. И вообще, я должен давать больше отдачи, нежели я делаю это сейчас.

Брат молчит.

Как и два года назад... просто не знаешь, к кому бежать... двадцать один год. А я так до сих пор и один. До школы был один. В школе один. С первого университета никого не осталось. Сейчас и в этом потеряю всех... кричать некуда. Только в пустоту?..

В комнате нависла тишина. Секундная стрелка остановилась.

Завтра закажу бабушке очки.

Она... совсем перестала видеть на правый глаз...

Или на левый...

Какое-то странное ощущение таскается за мной последние дня 3. Хотя ему и не стоило появляться во мне. Опрометчивый поступок, хочу вам сказать. Но последние 2 недели за мной ходят такие эмоции и чувства, ужасно разнообразные, что диву даешься, почему от них возникает одинаковый осадок опустошения. Будь то грустная или позитивная эмоция, легкая или тяжелая мысль. Одинаково все воспринимается через дыру в центре себя, затрагивающую ветром остаточности лишь осколки плоти...

Кхем-кхем!

Моя новая жизнь в качестве человека взрослого и тотально сформировавшегося нисколько не отличается от жизни год назад. Хочу это подчеркнуть маркером. Желтым. Я тот еще паникер, на самом деле. Каждый год жду своего дня рождения из-за дурацких титр. Ну, странное у меня ощущение к жизни. То я ощущаю мир слишком экспрессивно, то я думаю, что в один прекрасный день зазвучит меланхоличная музыка, вокал не прорвется в эту реальность, мир затянет черный экран и побегут титры снизу вверх. А потом закончатся они и... Добби сможет стать свободным!.. но такого никогда не случится. Хотя я до сих пор не теряю надежды... короче! В этот раз, как вы поняли, титр не было. А мне очень казалось, что что-то очень важное случится. Но ничего, как всегда, не произошло. Конечно, можно отметить случай с Падре в воскресенье. Но это не имеет никакого отношения к моей жизни. Поэтому... я даже был маленько разочарован, что никто не подрался, никто никого не убил. Никто ни с кем не поругался. Ничего. Легкое неудовлетворение. А за день до сбора казалось, что свершится что-то такое глобальное, что-то...

А вряд ли что-нибудь произойдет.

Жить приходится заново. Потому что мне очень хотелось уже все закончить. Не знаю, откуда во мне это чувство возникает. Но каждый следующий год вносит в мои планы очень много серости. И всякого рода мечты и желания сбрасываются в утиль. Это проблема воли человека. Нет чтоб желать и мечтать о том, что близко к твоей природе? Если ты такой вот ушлепок, что я, несколько застенчивый, не фанат лишних контактов, но безумный мастер до учебы, при этом никакой из себя работник, то... наверное, нужно смериться с отсутствием честолюбия и не думать, что воооот... я создам что-то... да, и с моей внешностью мне нет смысла рассчитывать на очаровательную вторую половину... надо радоваться тому что есть... как-то закрывать глаза, одевать пакет на голову... надо гармоничнее быть. Капец.

Мои мысли как-то проходят нитью вдоль учебы. Я даже не могу воспринимать новую информацию. Я слишком заполнен старыми данными. И голову гложат иные вещи.

Мелочи-мелочи...

Я всегда был уверен, что мошка - это маленькая муха. И когда-нибудь эта мошка станет настоящей мухой. Не так давно, наша вторая бабушка отдала нам ведро картошки (не знаю, откуда она ее взяла), но через пару часов у нас образовался в квартире рой мошкары. Теперь по вечерам можно снимать фильмы ужасов. Все в мошке. А утром я просыпаюсь под бой газеты. Бабушка мочит насекомых, как Рэмбо командос. Меня это веселит... хотя это тоже было до определенного времени. Я как-то залипал на стол, когда увидел мошку и муху. Они стояли друг напротив друга. Я что-то забыл, что нужно сгонять их, залип же. Эти двое еще мгновение стояли. Какая маленькая мошка. Муха для нее должна быть слоном. И вот муха подошла к мошке. Подышала. Вроде как прошлась дальше... а мошка уже дохлая... Я видел в первый раз жизнь убийство в мире насекомых. Это меня потрясло... пойду убивать и я (бугага)

Теперь я жгу свечи против мошкары. Это забавно. Еще я потерял скилл за время ноябрьских беспочвенных праздников к сопромату. И это удручает. Хотя это до сих пор мой любимый предмет. Ничто меня не расслабляет так же...

Но завершением чувства опустошения почему-то явился случай с преподавателем по-японскому. Она прекрасная девушка. И куда более толковая и позитивная, нежели мой предыдущий сэнсэй. Эльвира-сан человек добрый и хотя бы у нее есть интерес к Японии, нежели у Катерины-сан. Ее на первый взгляд позитивная фотография скрывала весьма сухую и заурядную училку от которой я был счастлив отделаться.

Перед моей днюхой сэнсэй сказала, что в декабре месяце она устроит поход в суши со всеми ее учениками. Я хоть и в себя забитый человек, которому очень сложно знакомиться с людьми (а это правда, на самом деле), если они не проявляют сами интерес ко мне, все же был очень тронут сим фактом. Я уже начал представлять, что надо бы как-нибудь... отделаться в этот период от маман, чтоб она не увезла меня куда-то... ибо пару лет назад она увезла меня в январе месяце из города, когда мы курсом журфаковцев ходили в гости к одному очень клевому журналисту. И вообще, это всегда было про меня - уехать и не оказаться в нужном месте в нужный час. Все мои редкие "тусовки", в кои я входил сам или меня притаскивали, всегда существовали отдельно от меня. А почему - я уже не хочу думать. Даже моя группа скоро перестанет быть моей. Я уже ощущаю себя наблюдателем со стороны. Нужно всего лишь 2 человека рядом. Всего лишь два. На трех меня не хватит, один рядом - слишком опасно и некомфортно.

Я случайно забрел к сэнсэю на страницу, как увидел ее фотографии с другими учениками в суши-баре. Это было 15 число, суббота... как раз после нашего занятия. В первый момент резануло больно, мол "えとう О_о それ何ですか". А потом стало как всегда пофиг. Все счастливы. Все рады.

Если я когда-нибудь буду играть в пьесе какой-нибудь, или буду озвучивать аудиокнигу, я выберу слова автора. Он все и ничто одновременно. Как и я со своей дырой.

Когда мне было 4 года, я заявил своим родителям: у меня есть 5 НИКОГДА. Первое, зубы всегда должны быть молочными. Я всегда должен быть худощавым - это два. Третье, я буду любить одну девушку всю жизнь! Четвертое, я никогда не буду прокалывать уши и красить волосы! И в пятых: я буду жить вечно в истории!

Зубы выпали...

Я уже давно не худыш.

Когда меня бросил человек, которого я "буду любить всю жизнь", я перекрасился в рыжий...

... продолжать?

Лежу сегодня, бошкой в потолок уперся.Без очков смотреть долго в одну точку весьма интересное занятие. В конечном счете в глазах появляются разводы, плоскость выше трескается. Мир вокруг разваливается.

В коробке ощущения притупились. Нет ни холода. Нет ни тепла. Ощущение полного вакуума. Даже дыры своей не чувствую. Хотя точно знаю, она внутри. И она может скоро стать больше. В коробке нет времени. Хотя в какой-то момент прозвучит мой собственный голос, что пора уходить. Домой. Куда уходить, естественно, не хочется. В коробке пусто и плотно одновременно. Тут даже покойника хоронить проблематично. А кто-то здесь умудряется жить. В этих развалинах и хаосе жить неплохо. С высоты моей огромной клетки в пару комнат с санузлом. В коробке все катастрофически просто. Пространство даже не 2ух мерное.

Но все же главное... это провал. Провал, что образуется на стыке каких-то невидимых миров, куда проваливаются дела, обязанности, чувства, дружба, планы, будущее. Тут просто нет ничего. Пустой остров в 5 квадратных метров, мимо которого проходят наши пароходики. И в этой пустоте хорошо потому, что в тебе ничего нет. Ни любви. Ни ненависти. Ни-че-го. Я сам становлюсь себе дырой. А дыра в дыре... ну, вы понимаете.

В коробке нет людей, которых я вижу или не вижу каждый день. С которыми физически или опосредованно приходится сталкиваться. Я не могу здесь зайти на почту и прочитать кучу писем, что диктуют мне поступать так, а не иначе. Что-то делать... не пойми Бог, зачем? Тут нестрашно признавать, что больше никогда не вырвется в мир из моей головы и строчки. А вот дома, например, это тяжко. А там нет.

Наверное, было бы неплохо впасть туда в спячку. Меня бы никто не нашел. Никто бы не тронул. Хотя все бы двинулись. Наверное.

Мое стремление к вечной деятельности к тотальному пофигизму и регрессу поражает. Как это во мне дико меняется? Но я себя не могу самоидентифицировать. Не могу...

Хочу забыться. И хочу реализоваться. Я хочу быть фениксом. До мозга и костей.

...

Мне кажется, или они возвращаются... в каких-то новых одеждах. С новыми идеями.

К сожалению, в моей жизни больше нет ценностей, за которые можно бороться. Только гнилой я. Только мои темные мысли. Я готов уничтожить себя в социуме. Готов.

Кто первый?..

Сегодня моя мама чуть не заплакала. Я видел раза 2, по-моему, в своей жизни, когда мама плакала. И виной тому были ее бесконечные мужчины. Так уж заведено у нее, раз в 10 лет реветь из-за них. В первый раз повод был... дурацкий. И это было больше... ну, как разрядиться. Ей потребовалось минуты 2, чтоб ополоснуть глаза. А потом она опять стала железной женщиной и начистила душу отчиму. Ну... он надолго тогда заткнулся. С того момента, в моем сознании отразилось, как это страшно, когда плачет мать. Низким, чуть ли не басистым таким голосом, не плачет, а воет. Стонет! Будто из нее душа рвется. Раздирает плоть, та трещит по швам. Ее крики с влагой ее тело превращались в острые лезвия, что полосовали мое спокойствие. Это было нечто страшное. Нечеловеческое. Второй раз мама плакала год назад. 3 ноября. Когда разбился ее очередной мужчина (коего она любила). Это было не менее страшное зрелище, но... оно отличалось... мне было ее жаль. И страшно не было. Она никогда не волновалась за меня вот так. Чтоб реветь. У многих матери чуть ли не плачут, когда их детишки что-то вразрез их представлениям о жизни. Моя ж на меня ругалась, кричала и стращала. И я в такие минуты понимал, что я какой-то неправильный и слабый. И вот сегодня она практически прослезилась. Из-за меня.

Ощущение никакое, кстати. Не было от этого радости, горечи, удивления, страха, облегчения, мысли не было. Просто как факт констатирую.

"Я так хотела, чтоб хотя бы ТЫ был счастлив! Чтоб тебя, моего СВЕТЛОГО человечка полюбили... а тебя так... я бы вкатала их в асфальт! Убила бы!!!"

Моя личная жизнь начинает пугать мою мать, но она начинает уже мириться с этим... как и я уже.

С этим не так уж и сложно жить, на самом деле. Просто есть такой факт в жизни. Так как для меня человеческая жизнь не представляет особой ценности, ведь человек имеет вес будучи в массе, а в массе единица ничто не значит, то и считать все эти ложки чем-то, обладающим высокоорганизованной материей глупо. Я очень не люблю людей как вид. И я не стыжусь этого. При этом я практически всегда уважаю человека, с коим имею дело. Дело...

Последние эксперименты показали, что я... ничего не испытываю к людям... ну, то есть я чувствую что-то... но это совсем не связанно с тем, что навсегда ушло к Адларану, что перегорело с Каином и воскресает с картинкой Леточки. Время я предпочитаю проводить с одногруппниками. Они мне заменяют друзей. А всякую ванильную ересь пришлось заменить на рациональные деловые отношения. И пожалуй, мама права, это полный звездец.

Но мне... мне не жаль себя. Мне не жаль ту прекрасную розовую картинку (синюю, если быть точным, у меня никогда не было розовой ручки), что я нарисовал в 2010 году зимой, после приклеил на стекло и отпустил в космос. Я помню, что там было много чего. И все это не сбудется. Это я уже точно знаю. Я иду в другую сторону. Картинка была хорошей. И там все были счастливы...

Мне жаль того 17 летнего придурка, олуха, дебила и имбицила, что сбежал из своей клетки. Этот дурак был слишком наивным. За это он и поплатился. Жизнь... она заставила чувствовать себя ничтожеством. Ха... нельзя жить для другого человека. Иначе он воспользуется тобой и выбросит, как крем для бритья, когда ты закончишься. Но что толку? Это все прошло. Всех бросали, я думаю. Я сам уже успел побывать в этой шкуре. И поверьте мне, человек, который вас бросает не чувствует к вам жалости... он от вас избавляется. Ибо вы для него исчерпанный продукт... мне жаль того дурочка, что хотел изменить мир и дать ему шанс. Мир посмеялся над ним и сломал его иллюзорные крылья.

Я не летаю. Я не творю. Я скоро перестану мечтать.

...

Все же... какую нужно залатать заплатку в своих доспехах, чтоб начать заполняться? Снова жить? Откуда идет кровь? Когда ж это закончится?

Мне строго противопоказано видеть Лето. Как только я вижу ее глазные орехи, мне сразу же становится плохо. Тошно. Противно. И я хочу как дурак биться головой о стены. Сжигать себя заживо. Выдирать из книг страницы, резать бумагу ножницами и собирать в обрывках этих испорченных томов слова, которыми можно было заполнить лирическую нишу моей души. Ее гением. Мне достаточно просто увидеть, как она улыбается, представить, как ей сейчас хорошо в городе моей мечты, среди сырого неба, в атмосфере вечного творчества... рядом с метро... рядом с бушующей жизнью... как я представлю, что у нее есть жизнь... так я явно вижу, как ее нет у меня.

Иногда у меня возникает ощущение, что я в ссылке. И нужно подождать 25 лет, пока меня не амнистирует новый гос.деп. Ха, а звезда моя пленительного счастья не пошла за мной. Бросила меня тут... и писем не пишет... полковнику...

Я опять думаю, что живу неправильно. По-китайски, по-птичьи. Это неважно. Но знаю одно, живу я с кривой прошивкой. Программа не выполняет функции, что были в ней прописаны. Все стопорится. Нет развития. Есть какой-то путь в плоскости... и какая-то... унылая... скучная... безрадостная... экзальтация.

Дыра внутри так и не заросла. Та куча мелких осколочков, что приходится подбирать на новом пути, ужасно мала в размерах. Проваливается быстро. Не может устоять на месте. Так еще и не растет. Приходится насильно втягивать людей в свою жизнь. Впрыскивать в них сыворотку, раздувать в них какие-то надежды и веры. А в итоге обнаруживать полые стекла, которые рассыпаются от одного дуновения ветерка. Я замечаю, как мне противно слышать себя порой, когда я пытаюсь заводить контакты с людьми, которые мне противны. Я знакомлюсь с людьми даже в автобусах, если они проявляют ко мне интерес. И в итоге я чувствую, как меня с них воротит... а они мне говорят, что я крайне интересный человек в общении. Мне ужасно неловко в этой тарелке...

Учеба захлестнула меня. И как сказала Катя "Молодой и хороший мой, а когда ты для себя-то собираешься пожить? Скоро уже начнешь седеть, а до сих пор на уме у тебя одни лишь ТОЭ, да сопроматы". Хочется свои кости закинуть куда-нибудь... но... не вижу места, где я бы был нужен. Вспоминая свой горький опыт с радио СФУ, я смутно хочу заниматься и СФУшной газетой. Писать про университет... меня никогда не прикалывало. Да, и формат газеты далек от того, что я хотел бы сделать. Но когда ты даешь свои идеи, то их встречают весьма критично. Мол... это сделано уже для кого-то... ты исполнитель, аллё! А все эти новости о конкурсах, грантах, олимпиадах, проектах приходят так поздно, что мне остается развести руками. Я просто: а) не понимаю свою специальность, чтоб по ней что-то делать (техника то есть), б) я совсем не знаю, что можно литературного сделать для этой нерезиновой, чтоб... попасть куда-то..?

Я боюсь, что моя мечта о Японии так и останется мечтой... долбанный трус!

И да, о творчестве... я недавно вновь задумался написать кое-что. Я как всегда увидел сюжет и героев во сне. Я развивал все это дело недели 3. Я горел этой мыслью, когда внутр щелкнуло, что пора.... по крайней мере, я всегда работал так... 2 года назад... я был полон сил. У меня было время... у меня ж время валом, на самом деле. Просто я не знаю, чем его можно занимать еще... сел. Открыл word. И тут я понимаю... что я не могу писать. Любая фраза вызывала внутри меня какой-то бешеный хохот, который заставлял стирать все. Я так и не написал АБЗАЦА, как уже убедил себя, что это дерьмо. И что идея тупикова. Это неинтересно. Ненужно. Я смачно врезал себе. И закрыл ноут. Я разучился в прошлом году писать стихи... а теперь и проза не идет ко мне в руки. Мне становится все тяжелее поздравлять людей с днями их рождения. Хотя... я даже и не хочу этого более... что дальше? Я перестану писать просто? Сочинять? Мечтать? Фантазировать?

Я задолбался тянуть своих однокурсников. Переживать за них. Слушать, какой я мудак. Мне неудобно перед Чеширом. Он делает то, что должен делать я, как самостоятельный и живой человек. Но я не могу... и он делает мою работу... меня окружают не те люди. Мне с ними очень неуютно. Они чужие. И говорят на других языках. Я не знаю, что от них ждать теперь. И я не знаю... нужны ли они мне? А кто нужен?.. а нужны ли мне люди? может все дело во мне?.. ну?..

Что искать? Меня и так уже напрягает, что я еждевенец какой-то! Степуха в 2 тысячи при курсах японского в 6 тысяч, это как-то не ахти. И при этом я слышу, как мать в мои годы работала уже зам.директором в какой-то компании и имела вещи и продукты, что было не достать в совке. Тетя в мои годы проектировала Надежду в Норильске. Бабушки впахивали в поте лица... а я? А я что делаю? Веду аскетичный образ жизни, ненавижу людей, не приношу никакой пользы и вечно жалуюсь!

Я не могу смотреть на Лето... я знаю, что ей тяжелее чем мне физически. Но у нее свободна душа. А я скоро... даже не хочу думать, что со мной может случится. К чему я должен идти, Боже? Уничтожь мое прошлое. Или дай мне огненный меч, чтоб я навсегда отсек то, что было за моей спиной... мое прошлое ужасно... исчезни!!!

Мой Фюррер, где же знак?

"В последнее время мой сон оставляет желать лучшего. Мне очень сложно уснуть. Даже будучи полумертвым от недосыпа, я вряд ли смогу уснуть, если за стенкой работает телевизор или скребется кот. Поэтому каждый раз, когда я выключаю комп, или ставлю книгу обратно на полку, или убираю тетради по термеху, сопромату в ящик, я каждый раз ложусь на чесучую кровать и каждый раз думаю одно и тоже"

Из всех способов расстаться с нуднейшим жизнеописанием, я бы предпочел выходить в окно. Во-первых, звучит очень даже поэтично - выйти в окно. Даже и намека нет на суицид, если разбирать лексически данное словосочетание. А, во-вторых, как же иначе? У таблеток большая погрешность, да и убивают они долго. Раз сто успеют вызвать медиков. Вешаться... ну, я пробовал, у нас дома люстры не выдерживают. Топиться тут не вариант, а поджег... мне кажется, тут я струшу. Есть много других способов, даже оригинальных, даже нелепых. Но я предпочитаю выйти в окно. А лучше всего - прыгнуть с крыши. Причем нужно падать наверняка. С этажа какого-нибудь 16, целясь на какой-нибудь козырек или на оградку. Чтоб раз - и все.

Каждый раз я представляю себя на крыше эдакого дома. Плоская крыша. Не такая, которую ребенком я рисовал. Она прямая. Серая. С какими-то трубами и антеннами. А в детстве все как было? Нарисуешь на квадратике треугольничик, раскрасишь его красным. Это дом. Красная должна быть крыша. Красная! Из черепицы! А не плоская. Серая. С непонятными трубами.

Я всегда думаю о правильных и неправильных крышах, сидя на одной из бледно-голубых балок. Впереди мутное небо, облитое водой и бледно-желтой краской. Внизу, под линией горизонта торчат редкие голые ветки, напоминающую щетину. Вокруг, по всей розе ветров раскинуты другие коробки. В отдельных окнах еще не потушили свет. Или уже не потушили свет. Между домами натянута сетка кабелей. По ним бежит ток. Слышно, как жужжат разъяренные электроны.

Я дую на замерзшие руки. Растираю их. Хотя какой смысл, скоро все равно я...

- Ой, извините... эта крыша занята. А я и не знала...

Горло находит рука страха. Ее пальцы зажимают дыхательные каналы. Дышать больше нечем. В голове вертится смутная мысль, что миссия провалилась, нашли и рассекретили тебя лучшие криптографы семьи. Голова медленно поворачивается, глаза ищут линию, с которой доносился этот голос.

- Эм?..

- Ну, крыша-крыша. Занята же крыша, верно? Вы ж прыгать собираетесь, верно?

- Верно... а вы...?

"А вы" звучит решительно и уверено. Этот голос слов на ветер не бросает. Линии действия сходятся на маленьком силуэте. Нахорохорившаяся, словно воробей, у лестницы стоит девчонка в темной куртке (расстегнута). Лицо круглое (на щечках ямочки), волосы русые (концы вьются), глаза голубые (большие, потухшие), рот приоткрыт (дрожит на ветру). Пальцы левой руки сплелись с пальцами правой, растирают небольшие стержни, чтобы не передумать. Нервничает.

- Я?

Она оглядывается, будто пытается найти кого-нибудь, кто подскажет ей ответ на сей интригующий вопрос. Но вот она уже сама все вспоминает и вскидывает руки (вот-вот полетит).

- Я летать учусь. Давно искала хорошую старт-площадку. Ну, и тут дома как раз подходящие, высокие. Жаль что таких мало.

В данной локации таких домов в 9 этажей всего три.

- Вы не подумайте, этот дом самый дальний, я его и не рассматривала в качестве... в нужном качестве. Просто дверь первого дома прочно закрыта, ни одни жилец мне не открыл. У второго дома вход на крышу закрыт...

- 237.

- Что 237 ?

- Код от первого дома...

- А, да?

Она как-то тяжело улыбается. Ей явно не нравится, что ее логически выстроенную концепцию сегодняшнего вечера так грубо нарушили, так еще и в мелочах не дают спокойствия!

- Понятно... это и хорошо! Значит... значит...

- Постойте.

- А?

- Но ведь до него еще идти и идти.

- Да, пока спустишь, пока поднимешься...

- Это целых минут десять.

- Я не такая уж и медленная.

- Пока вы будете спускаться, я как раз успею совершить свое намерение.

- Вы молодец.

- Спасибо, но! Сбегутся люди со всех домов. Вас просто не пропустят в дом. Снесет потоком людей.

- И не факт, что крыша будет открыта...

- Да, а здесь уже будут стоять менты и вход...

- Ммм... вы правы.

Она садится на корточки. Задумчиво смотрит сквозь небо в ничто.

- Здесь не так долго лететь, на самом деле. Мне хватит пары секунд. Тем более крыша большая... если вам страшно, то я могу даже взять вас за руку.

- Помилуйте! Хотя бы ваших друзей и родителей. Органы затаскают их по кабинетам, выясняя, почему эти двое полетели с крыши! В моей записке нет ни слова про вас, как думаю, и вы не могли себе представить сей поворот. И уж тем более ваши друзья и родственники никогда не видели нас вместе. Следствие сломает последние извилины своего мозга.

- Да... это как-то... не очень получается...

- Может спустимся вниз, но... иным путем?

Я не совсем понимаю о чем она? Она встает, показывает мне маленькой ручкой на выход.

- Спустимся вниз и вы расскажете, почему вы задумали сей рискованный шаг. Вы ж никогда раньше не обсуждали его с родными и близкими за чашечкой чая?

- Возможно... я говори об этом...

- Но точно не за чаем. Пойдемте. А я вам расскажу немного о себе...

Ее звали Карой. Очень странное прозвище для девочки с именем Алиса. От нее пахло весной и цветами. Она сказала, что это какие-то там французские духи, не помню как они там называются... она была совсем крошечной. Ее могло сорвать в любой момент ветром и унести на Вишневую улицу. Она часто дергала себя за левую сережку,состоящую из 4 или 5 сфер. Она постоянно оглядывалась, будто опасалась, что кто-то ее здесь увидит. Она постоянно щурилась, видимо забыла свои очки. Она постоянно дергала футболку, пыталась натянуть ее как можно ниже. А еще она неплохо разбиралась в серийных убийцах, классическом роке 70ых, японской литературе начала ХХ века.

- Просто так получилось.

- И у меня просто так получилось.

Ей нравился черный чай с душистыми травами. Она заливала в кружку 3-4 ложки сахара и ждала, пока он остынет. Она забыла про свой сотовый телефон, на который уже полчаса, стало быть, названивали с различной частотой от 4 до 8 телефонов.

Естественно, она была по собственному мнению несчастна.

С ней было катастрофически хорошо.

И из-за нее хотелось жить.

Естественно, когда ты находишь что-то одно, то сразу видишь недостатки в другом. Быть стопроцентно счастливым невозможно. Это мгновенная величина. Со временем она изменяется.

Но находясь рядом с ней... мне было хорошо. Она была только моей и больше ничьей. Балансирующая на лезвии жизни и смерти. От моего слова мог зависеть исход этой встречи.

Мы пили чай, гуляли по городу, забрели в кино.

Мы говорили, смеялись, держались за руку.

Набережная. Центральная площадь. Опять эта крыша.

Уже была ночь. Небо дырявили 3 звезды. Под ногами проезжали машины. Какие-то черные группы людей проходили, ссутулившись. А мы смотрели в никуда.

- Тебя, наверное, потеряли.

- Нет. Я так не думаю.

- Хорошо тебе. А то я смотрю, у меня 18 пропущенных вызовов! Мама, бабушка! Ужасно...

- Пожалуй.

- А что ты так загрустил?

- Да, нет... ничего.

- Ну, я же вижу. Что-то не так в твоих глазах.

А в ее все нормально. Кто-то потер камень о кремний. И там вновь заискрилось. Вновь заблестело.

- Я тебя не брошу.

- Я знаю.

- Давай пойдем к тебе домой. Посмотрим телик, выпьем вредоносную колу, а потом...

- Нет, не получится.

- Почему же?

Я смотрю на нее с тоской и болью.

- Потому что ты только часть моего воображения. Тебя нет. Как нет ничего в этом мире более. Стоит мне спуститься с тобой в мой несуществующий дом, как я поверю в эту иллюзию. И уже на следующее утро проснусь, разбитый и никчемный. Один совсем... один...

Она приподнимается, пятится назад и исчезает. Именно исчезает. Будто ее поместили в фотошопе, выделили и постепенно стали уменьшать яркость. Пока она совсем не исчезла.

Я еще сижу какое-то время один под холодным выдуманным небом. Грею руки, потирая их, дыша на них.

А потом я поднимаюсь, подхожу к краю неизбежности. И проваливаюсь в свой сон. Который меня телепортирует в другой день...